Сегодня: 19 февраля 2020 | 06:11
Облачно+5ветер 4 - 5 м\с
Язык: рус укр

23.92

26.62

Войти

Cмотритель Нижнебердянского маяка Яков Ефимович Федирко: «Что бы ни происходило, маяк никогда не гас»

08:32

Современный ритм жизни насыщает будни суетой и стремлением все успеть. Редкие профессии, не требующие спешки, впору в особый список заносить. Однажды придя на свое место, Яков Федирко остался здесь на всю жизнь, хотя ни карьерного роста, ни особых льгот работа ему не сулит. Сейчас Яков Ефимович является самым старшим действующим госслужащим в Бердянске: 12 декабря исполнилось ровно 50 лет с тех пор, как он приступил к работе на Нижнебердянском маяке.

Родился Яков Ефимович Федирко 6 апреля 1944 года в Мариуполе. Нижнебердянский маяк знает столько же, сколько себя — родители приехали сюда, когда от роду ему был один год и три месяца. Девяносто девять ступеней винтовой лестницы, ведущие в башню, к фонарю маяка, преодолевает каждый день — от такой зарядки, видимо, и от особой размеренной рабочей атмосферы на здоровье не жалуется и преемников не ищет.

За десятилетия к работе своей Яков Ефимович не охладел, хотя известна она ему досконально. «Я еще хочу поработать!» — отвечает на вопрос о том, не пора ли задуматься о более спокойной жизни.

Маяк — режимный объект, где царит дисциплина, и попасть туда можно путем получения разнообразных разрешений в Киеве и в Керчи. О том, чтобы просто так подняться на башню, оглядеть окрестности косы и морскую гладь, речи нет вообще. Тем приятнее было найти в человеке, являющемся «главным по маяку», приятного собеседника и радушного хозяина.

Все маяки окрашены по‑разному, так и внесены в реестр. Башня Нижнебердянского, белая сверху и теплого оранжево-кораллового оттенка снизу, возвышается над окрестностями более ста лет. Заложенный 22 апреля 1837 года, в том же году маяк приступил к своим прямым обязанностям — принялся обеспечивать безопасность навигации на Азове. За годы существования ни разу не перестраивался, только ремонтировался после разрушений, причиненных во время Великой Отечественной войны. При отступлении фашистов решено было взорвать красавицу-башню, но идея сразу не задалась: тогдашний смотритель маяка, Андрей Гаврилович Холодырев, не спешил выполнять приказ о разрушении. Увидев из города, что маяк как стоял, так и стоит, прислали команду, которая взорвала фонарную часть башни, — тогда здание треснуло до своего оранжевого пояса. Только в 1957 году стройбатовцы из Феодосии восстановили здание, вернув ему первозданный вид, задуманный архитектором. Таким образом, Нижнебердянский маяк представляет собой памятник истории, являясь одним из самых старых каменных строений в городе. К тому же, задействован по своему первоначальному назначению.

Сейчас на маяке тихо, будние дни смотрителя разнообразием не отличаются. Какое-никакое, а хозяйство имеется и ухода требует каждый день. Со свойским видом маяк обходят два кота-крысобоя. Куры, гуляющие сами по себе, делят свежего крупного бычка, не обращая внимания на гостей. Демонстрирует отпущенное природой дружелюбие цепной пес Тузик — заслуженный сторож. На территории — чистота, как на флоте: Яков Ефимович поднимается рано, чтобы привести все в порядок.

— Мы сами мариупольские. Сюда попали в 1945 году. Батя мой полтавский, мать — гречанка из Мариуполя, там я и родился. Отец служил коком-мотористом на гидрографическом судне. Когда война закончилась, командир Мариупольского участка говорит: «Есть у меня маяки, если найдешь желание поехать работать — давай». Предложил на выбор этот и еще один. В 1945 году отец выбрал этот, на Бердянской косе. В октябре-месяце нашу семью сюда привезли на корабле из Мариуполя. Люди помогли перевезти вещи, и вот с тех пор мы здесь, на маяке.

— Маяк находится далеко от города. Вы управляетесь с ним как с собственным государством?

— Да нет, попроще. Мы тут живем и работаем — в 1971 году я сменил отца. А работаю с декабря 1962‑го, ровно 50 лет исполнилось 12 декабря. Окончил автодорожный техникум в Полтаве.

Cмотритель Нижнебердянского маяка Яков Ефимович Федирко: «Что бы ни происходило, маяк никогда не гас»
— За полвека были какие‑нибудь особенные случаи на службе?

— Вроде бы нет. А если б что и было, лучше не рассказывать. Что бы ни происходило, маяк никогда не гас. Наш, бердянский, маяк ведь переведен на электричество вторым в мире — в 1868 году, почти за сто лет до начала моей работы. Ни при отце, ни при мне аварийных ситуаций не создавалось. У нас же все дублируется. Работает основной маяк — светит, как одна лампа, а на самом деле их четыре. Если одна перегорает, работает другая. Казусов благодаря этому не было.

— Ваш отец приехал сюда с семьей, а где встретили свою судьбу Вы?

— Жена моя, Люба, — наша, косянская, работали мы вместе. Не стало ее уже. В 1963 году поженились, в том же году родилась старшая дочка, вторая — в 1966. Две внучки. Зятья работают не здесь. Приезжают семьями каждые субботу-воскресенье. Младшая дочь работает со мной.

— Сколько человек обслуживает маяк?

— Раньше работало пять человек, теперь справляемся вдвоем. Бывшие работники, попавшие под сокращение, остались жить здесь, где работали.

— Здание маяка — одно из самых старых в Бердянске. Много работы требует?

— Требует, конечно, заботы. Пару лет назад делали хороший ремонт, на это деньги выделяют. На ремонт здания маяка предприятие всегда выделяет деньги. Район обслуживает специальная группа, приезжают, ведут ремонт. Наше дело — поддерживать порядок. Два года назад ремонтировали снаружи — хорошо, качественно. Еще бы до внутренних помещений добраться…

— Техническая часть маяка — на вас?

— Да. В 2005 год сняли старую оптику, поставили диодную систему. Три с половиной секунды идет накал, четыре с половиной — свет, от 24 вольт работает. На пятнадцать километров свет виден. Все необходимые места оборудованы маяками, везде уже система сменена — на Бирючьем, в Мариуполе, в Керчи, на Обиточной косе знак стоит.

— Как правильно называется Ваша должность?

— Теперь уже — смотритель маяка. В области нас трое с такой профессией — на Верхнебердянском маяке, который только для порта работает, на Нижнебердянском и на Бирючьем острове.

— Как у вас с коммуникациями? Откуда берете воду?

— Вода своя, хорошая. Пробурена скважина, закачиваем в резервуар, из него уже расходится по всей территории.

— Маяк стоит на семи ветрах, как выдерживаете зимнюю непогоду?

— Не без этого. Во время шторма в 2007 году вода подходила ко двору, но здесь было сухо. Сильно подтопило в 1971 году, кругом вода стояла, а потом сразу мороз схватил — тогда наш виноградник погиб, задавило льдом. Был сорт «березка», кусты по‑нашему росли, в песке — с тех пор нет, только огород сажаем. Зимой полностью нас не отрезает — ходит автобус, перебоев с продуктами не бывает.

— Много ли летом бывает гостей?

— Уже нет, компании не собираются. Раньше, к отцу, бывало, приезжали, чтобы хорошо посидеть в беседке во дворе, поесть рыбки. А теперь мы и рыбы не ловим — ловить некого стало.

— Маяк — особое пространство, не город и даже не сельская местность, это объект, где все должно работать, как часы. Время здесь идет по‑особенному?

— Встаю с рассветом. Дорожки мести приходится, все обиходить. Деревья, которые растут здесь, большей частью старше меня — что‑то посадили мои родители. Рабочий день с восьми до пяти, как обычно. Службы сейчас все контролирует автоматика, ночью вставать не надо. Раньше, когда маяк работал от дизеля, если выключалось электричество, надо было запускать, а сейчас, даже если свет отключили, восемь суток можем работать автономно от аккумулятора. Ну, а если и за восемь суток не восстановили сети, у нас двигатель стоит — маленький, не такой, как раньше.

— Какие еще есть усовершенствования?

— Поставили радиомаяк-ответчик, это американская установка, сообщает кораблю расстояние до маяка. Когда суда заходят в порт, отбивает им, сколько осталось.

— Не случалось, чтобы проходящие суда «передавали привет»?

— Нет, мы не ведем с ними никаких переговоров. Радиосвязь у нас с управлением, только по делу. В советские времена была и засекреченная система связи — мы подчинялись военному ведомству, Министерству Черноморского флота в Севастополе. Назывался я начальником Нижнебердянского маяка.

— На землю маяка не было притязаний?

— К счастью, нет. Когда подчинялись Министерству обороны, было 19 гектаров земли, отчужденной для нас. Сейчас нам оставили только непосредственно использующуюся территорию — один гектар и три десятых, остальное отошло ландшафтному заказнику.

— У Вас не скучная работа?

— Нет, конечно! Это такой образ жизни. Летом у нас, понятное дело, народу, как везде на косе. Когда зима задувает, сидим, в окно выглядываем. Вокруг охотничьи угодья. К нам зайцы забегают прятаться от стрелков. Птиц вокруг много, на пролете интересно наблюдать. Этой весной аист прилетал, дня три отдыхал на крыше здания, но не остался, улетел. Рядом соседи живут и те, кто работал на маяке раньше — когда обязанностей хватало на всех. Ну, теперь сами справляемся.

Новости с доставкой на ваш смартфон! Только о самом важном в Бердянске!
Наш канал в Telegram
Чат Бердянска в Telegram
Присоединяйтесь к сообществу в Viber: "PROБердянск"

Музыкант Игорь Кирилюс: «Когда... Народный депутат Украины Алекс...